Недавно знакомый привез из Японии сувенир – новую монету.
Это японский пятисот-иеновик, но не обычный, с изображенными на аверсе листьями павлонии и бамбука, а юбилейный, посвященный столетию начала японской иммиграции в Бразилию (как об этом сообщают надписи, отчеканенные на двух языках).
Таким образом становится понятно, что этому событию (не выпуску монеты, а памятной вехе в освоении новых земель) – в Японии придается большое значение.
Перенаселенность Японских островов, наряду с ограниченным запасом свободной земли, подходящей для возделывания, издавна подталкивала беднейших обитателей данной страны к поискам новых объектов для приложения своего труда.
Еще в 1868 году, сразу же после Реставрации Мэйдзи, южноамериканский предприниматель Еуген Ван Рид попробовал воспользоваться этими настроениями, завербовав приблизительно две сотни японских фермеров для работы на своих плантациях, расположенных на Гавайях и Гуаме.
В следующем году голландец Эдвард Снелл увез сорок обитателей префектуры Фукусима в Калифорнию, где им предстояло основать сельскохозяйственную колонию “Вакамацу” и заниматься
выращиванием чая и шелководством. Но как правило, заманчивые обещания вербовщиков не имели ничего общего с реальными, практически рабскими условиями, в которых завербовавшимся японцам приходилось жить и работать на чужбине.
Узнав о этом, правительство Мэйдзи запретило вербовку своих граждан и прочие подобные акции, направив излишек рабочей силы на освоение острова Хоккайдо.
Массовая иммиграция японцев началась только два десятилетия спустя. В 1885 г. было заключено официальное соглашение между правительствами Японии и Гавайского королевства об допустимости поездок японских рабочих на сахарные плантации в другую страну по трёхлетним трудовым контрактам.
За девять лет предполагалось отправить на Гавайи 26 групп – всего около 30 тысяч японцев.
Этим прорывом в барьере различных запретов, сдерживавших иммиграцию, не замедлили воспользоваться вербовщики дешевой рабочей силы из других государств. Голодающих японских
фермеров стали вывозить на плантации Австралии, в никелевые шахты Новой Каледонии, на фермы других островов Тихого океана.
В общем-то, строго говоря, для самих японцев это была не иммиграция, а дэкасэги – отхожий промысел. Заработав определенные средства тяжёлым трудом в чужой стране, все они стремились вернуться на родину, к своим семьям.
..С течением времени основной поток японских иммигрантов нацелился на Америку. Поначалу японские рабочие добрались до Гватемалы, перебравшись туда с Гавайских островов, чуть позже
были Мексика и Перу.
Среди 90-х годов XIX века, в Японии совместными усилиями политиков, госслужащих и интеллектуалов было создано “Общество содействия колонизации”, задачей которого был поиск новых рынков для экспорта лишней рабочей силы. Конкретным результатом деятельности общества стало основание сельскохозяйственной колонии в Мексике.
Отправкой туда людей занимался бывший министр зарубежных дел Японии Такэаки Эномото (наиболее удачным эпизодом в его дипломатической деятельности была поездка в Россию, где он в качестве Чрезвычайного и Полномочного посла подписал в 1875 г. российско-японский Санкт-
Петербургский контракт), поэтому колонию в мексиканском поселке Чиапас называли Эномотовской.
Но основным магнитом для рабочей силы из Японии служили Соединенные Штаты. В 1889 году в США насчитывалось уже более 2 тысяч японцев, при этом не только лишь подённых рабочих. Среди них было много студентов и политических активистов, знакомившихся с достижениями американской цивилизации. С каждым годом это число увеличивалось.
Особенно стремительно поток мигрантов из Японии стал нарастать с 1900 года, когда Гавайи, где уже плотно обосновались многие жители Японии, в качестве штата были включены в состав США.
В конце концов это стало вызывать протест у расистски настроенных обитателей США, считавших, что дешевая рабочая сила из-за рубежа отбирает заработок у “настоящих янки”. Под напором таких протестов, президент США Теодор Рузвельт в 1907 г. вынужден был заключить с
правительством Японии “Джентльменское соглашение”, по которому японские власти обязывались не выдавать документов рабочим и крестьянам, собирающимся осесть в Соединенных Штатах. Это “добровольное” самоограничение сохраняло силу вплоть до 1924 года – когда оно было заменено еще более серьезными законодательными запретами со стороны американцев.
А в 1922 г. жителям Японии было отказано в возможности натурализации -получении американского гражданства.
Когда двери в США для японцев захлопнулись, поток иммигрантов перенацелился на Южную Америку.
В июне 1908 года, первые иммигранты направились из Японии в Бразилию (чему и посвящена упомянутая выше мемориальная монета). Их было около восьмиста человек. В основном это были
крестьяне из перенаселенных префектур. Два года спустя 160 японцев объявились в Аргентине. А в 1924 г. японское правительство решило субсидировать переезд своих людей в этот регион.
Однако не всё проходило гладко. На новых землях, японцев далеко не всегда встречали с распростёртыми объятиями. В 1938-1940 гг., антияпонские выступления прошли в Бразилии и Перу.
Приблизительно семь процентов переселенцев были вынуждены вернуться домой, в Японию.
Начало Второй мировой войны положило конец волне иммиграции в Южную Америку. Но как бы там не было, в регионе уже были сформированы довольно многочисленные японские землячества, возникли так именуемые “малые Японии”.